В Абакане перелёт всё меньше выглядит как отдельный эпизод жизни и всё больше — как строчка в плане: между «выехать» и «быть на месте». Самолёт становится частью общего потока дел, и именно поэтому любой сбой бьёт не по эмоциям, а по структуре дня. роль полёта смещается от «события» к «невидимой функции» ожидание контроля переносится на систему, а не на человека срыв рейса превращается в цепную реакцию для других обязательств теряется граница между дорогой и работой: обе считаются временем сервиса